Реперные точки национальной политики

Опубликовано allrf в рубрике Общество

«Если предоставить всем народам на свете выбирать самые лучшие из всех обычаи и нравы, то каждый народ, внимательно рассмотрев их, выбрал бы свои собственные».  Геродотдревнегреческий историк, V в. до н.э.

В то время, когда готовилась эта статья, в Московском областном суде продолжались слушания по делу националистической группировки БОРН (Боевая организация русских националистов), членам которой инкриминируются убийства на почве расовой неприязни и физические расправы над своими оппонентами. Случаи убийства скинхедами лиц неславянской внешности официально регистрировались и раньше, но праворадикалы из БОРН добивались своими действиями вполне конкретной политической цели. Они хотели таким путем, по словам участницы группы Евгении Хасис, «показать власти: смотрите, какие среди националистов отморозки и как их много, дайте нам создать партию, и мы возьмем эту ситуацию под контроль!». Как минимум это говорит о том, что идеология национализма вполне себе находит сочувствующую аудиторию, на которую рассчитывали опереться боевики. К тем же настроениям апеллируют звучные предвыборные лозунги от «хватит кормить Кавказ», до «мы решим проблему нелегальной миграции». Почему в традиционно многонациональном государстве никак не переплавятся национальные вопросы, и возможно ли рассчитывать на это в принципе?

«Если в кране нет воды…»

Психологические и социальные причины национализма

В России по итогам переписи 2010 г. сосчитали представителей 194 национальностей. 77,7% причислили себя к русским. Второй по численности этнос – татары. Их 3,7%.  Украинцы с 1,3% заняли почетное третье место. Остальные народности набрали от одного до сотой доли процента. О существовании некоторых известно, скорее всего,  лишь этнографам или антропологам. Есть даже национальности, заявившие о себе в единственном числе (греки-урумы и юги).  Странно, что на фоне этой статистики некоторые русские чувствуют себя «самой угнетаемой» в своем отечестве нацией. Конечно, назваться русским и быть – не одно и то же. Зато принадлежность к определенной группе, страту дает индивидууму ощущение надежной защиты и даже в какой-то мере решает онтологическую проблему конечности собственного существования перед лицом «бессмертия» сильного и могущественного социума или многочисленной и успешной нации, к которым человек себя причисляет. Этот почти биологический механизм, позволяющий выживать прайду львов или стае гиен, люди «облагораживают» идеями превосходства красных над белыми, христиан над иудеями, «Спартака» над «Динамо». Сила эмоциональной вовлеченности может быть весьма разрушительна. Как показывает практика, революционеры и религиозные фанатики отдают жизнь ради процветания «своих» и нередко лишают жизни «других» того же ради. Националисты действуют в той же парадигме, но во многих этнических конфликтах скрыты территориальные и религиозные «изюминки». При разрастании национального конфликта социологи фиксируют деформацию этнического самосознания: «общие с соседями черты становятся малосущественными, а вот межэтнические различия приобретают повышенно важное значение, причем каждой стороной оцениваются в свою пользу. Характерные для «своих» черты признаются человеческими, а черты «врага» — нечеловеческими. Происходит кристаллизация «образа врага» и «образа своих». Эти образы при разрастании конфликта становятся грубее, примитивнее, но зато позволяют в каждом конкретном случае быстро перейти к действиям по защите «своего правого дела». Еще одна примета суженного национализмом сознания – возврат к архаичным традициям в поиске национальной идентичности. «Национальные святыни» ставятся превыше цивилизации.

Украинские события, которые уже открыто называют гражданской войной, лишнее тому подтверждение. Не стоит забывать, что в период гражданской войны почти столетней давности провозглашенное большевиками право наций на самоопределение породило более 70 республик и анклавов под различными политическими и национальными знаменами. Но и сегодня в нашей стране тлеющих территориальных конфликтов с дымком национальной пропаганды более чем достаточно. Неоднократно в нашей истории волюнтаристски или по праву силы менялись границы и выселялись народы, и сегодня это служит прекрасным поводом для  политиков, разыгрывающих карту «возрождения национального самосознания». Логика довольна примитивная: «нас ущемляли, но теперь мы встаем с колен, обретая былое могущество и славу». А кто же не хочет могущества и славы, хотя для этого и призывают поработать локтями, расчищая пространство от «несоплеменников». В каком-то смысле маятник национальной самоидентичности качнулся с распадом СССР в другу сторону. Мы были единым советским народом, где республики и автономии по большому счету были лишь реверансом в сторону отдельных этносов. Мы стали страной, от которой откололись куски территории формально по национальному признаку. И, возможно, не все элиты на местах считают этот процесс законченным. Население в депрессивных, «обиженных», с точки зрения экономики, регионах тоже часто склонно считать причиной своих неуспехов центральную власть, а заодно и титульную нацию. Фантомные боли былого величия зовут отдельных тихоновых и хасис к топору, а государство и общество задумываются, как обуздать националистическую стихию. Самой масштабной попыткой стала широко разрекламированная на Западе политика мультикультурализма.

«Волк и ягненок будут пастись вместе, и лев, как вол, будет есть солому»

Уроки мультикультурализма

Лидеры крупнейших европейских стран – Германии, Англии и Франции – публично заявили, что политика мультикультурализма в том виде, в котором она проводилась в Европе, умерла. Напомним, что эти идеи зародились еще в 70-е годы в Канаде и Австралии, когда в СССР национальный вопрос считался окончательно решенным. Многим западным ученым уже тогда мультикультурализм казался утопией, достойной пера Томаса Мора. Авторы идеи исходили из вполне благостных предпосылок, что победить шовинизм и расизм возможно, если нивелировать преимущества старожилов Европы перед новичками. В условиях мирного сосуществования различных культур нации отомрут, а их место займут толерантно относящиеся друг к другу сообщества с различной культурой – такая интеграция на качественно новом уровне. Равенство возможностей и культур и снятие барьеров на практике вылилось в политику поддержки приезжих через предоставление социальных льгот и прочих бонусов. Ассимиляции иммигрантов во многих случаях не случилось даже и во втором поколении, а вот анклавы, куда боится зайти коренное населения, увы, появились. Иммигранты не отождествляют себя со страной пребывания и не видят потребности интегрироваться. В итоге демократическое общество получило потенциальную нестабильность и угрозу своим ценностям. Непродуманная политика культурного плюрализма привела и к росту числа партий, отражающих широкий спектр националистических настроений европейцев, желающих защитить свои базовые права. Хотя в нашей стране мультикультурализм никогда не объявлялся официальной парадигмой, некоторую аналогию с нашей национальной политикой, проводимой в постсоветской России, можно провести. Москва в каком-то смысле оказалась такой же метрополией для бывших советских республик, как Париж для стран Магриба или Лондон для своих бывших колоний. Мы тоже почувствовали ответственность за тех, «кого приручили», а те, кто когда-то строил вместе с нами коммунизм, хлынули из своих экономически неблагополучных регионов на заработки к «старшему брату». Казалось бы, нашей многонациональной стране не привыкать, но нужно учитывать один нюанс. С одной стороны, у нас есть этносы, состоящие из граждан РФ, пользующихся теми же правами, что и русские. С другой стороны, многие «пришельцы» являются гражданами других государств.  Встает вопрос: до какой степени их нужно интегрировать, какие давать права и предъявлять требования? Единства во взглядах нет. То мы ужесточаем требования и экзаменуем мигрантов по русскому языку, то выдвигаем «продуманные» предложения заселить Сибирь трудолюбивыми китайцами, которые в братскую семью народов никогда не входили, зато наверняка улучшат статистику рождаемости в этом регионе. Демографическая ситуация с титульной нацией подталкивает к тому, чтобы распахнуть объятья другим этносам, и рано или поздно уроки мультикультурализма придется изучать. Но уже сейчас ясно: мало обеспечить равные возможности для разных национальностей, нужно строить общегражданскую идеологию и политику, надстраивающуюся над этническими ценностями и целями. В Советском Союзе таким общим куполом было строительство социализма и коммунизма со всеми вытекающими в отношении национальной политики. В новейшей действительности мы то интегрируемся в мировое сообщество, то ищем свой особый путь, подкладывая под него разные философские концепции. Основная проблема при этом формулируется следующим образом: насколько глубоко мы можем принять иные культуры и народы, не утратив при этом собственной национальной идентичности?

«Плохо человеку, когда он один. Горе одному, один не воин»

Мысли о национальной идентичности

Неким идейным противодействием концепции мультикультурализма служит поиск оснований национальной идентичности. В основе ее лежит биологическое представление об однородности группы живых существ, которая достигается распространением и передачей однородного генетического материала, внешнего облика индивида и набора характерных поведенческих реакций. Такая однородность помогает выживать виду. Нация также помогает существованию отдельного ее члена, но в полной мере перенести этот биологический механизм на группы людей, объединенных социальными и культурными связями, было бы вульгарным упрощением. Идентичность людей гораздо более пластична, подвержена влиянию идеологии и морали, политическим факторам. Еще недавно 1/6 суши стояла под знаменами интернационализма, а сегодня куски советской империи ищут свою национальную идентичность, да такую, чтобы без намека на общее прошлое с соседями. В качестве объективной компоненты национальной идентичности выступают традиции и нормы. Их проще всего достать «из бабушкиного сундука» вместе с казачьими нагайками и хиджабами. Субъективная часть – национальный менталитет, мировоззрение и мироощущение, то, что воспитывается и внушается. Национальной идентичности нужен временной разбег.  Устойчивость национальной идентичности зависит от осознания людьми, причисляющими себя к какой-либо нации,  общего прошлого и общих интересов в будущем. Питательный субстрат национальной идентичности – общий язык, историческая память и доминирующая религия. Все разговоры о национальной идентичности, в сущности, разговоры про это. Поразительные результаты, касающиеся национальной идентичности русского народа, дал опрос ВЦИОМ, проведенный 22-23 ноября этого года. На вопрос: «Вы слышали или не слышали словосочетание «Русский мир»? Если слышали, то расскажите в двух-трех словах, что оно означает», – 71% россиян ответили, что впервые слышат это словосочетание. Еще 2% затруднились объяснить, что это за зверь. Около одного процента считают «русский мир» общностью людей, живущих на территории России, и примерно столько же – фирменным магазином или журналом. Из тех, кто слышал о «русском мире»,  63% считают, что он существует в том смысле, как о нем говорят политики и общественные деятели, 20% это отрицают. 67% тех, кто признает реальность «русского мира», считают его многоконфессиональным, 66% причисляют к нему территории, на которых живут русские люди, в том числе и за границей. 65% говорят о том, что в «русский мир» входят люди других национальностей, 56% опрошенных готовы причислить к русскому миру людей, говорящих на других языках, и 48% – людей другой культуры. Как показывают эти данные, большая половина тех, кто имеет хоть какое-то мнение о русском мире, не видят географических, языковых, религиозных и культурных границ этого явления. Вряд ли такое размытое понимание хорошо согласуется с национальной идентичностью, выделяющий собственный народ из других народов на основании этих признаков.

«Дела идут, контора пишет»

Государственный подход

Любая национальная политика, будь то мулькультурализм или поиск национальной идентичности, не может существовать от случая к случаю и вспоминаться после этнических конфликтов или иных потрясений основ. Заслоном должна служить разработанная Министерством регионального развития Федеральная целевая программа «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России (2014-2020 годы)». У этого документа есть интересные конечные показатели. После освоения  6766,35 млн рублей (в ценах соответствующих лет) «доля граждан, положительно оценивающих состояние межнациональных отношений, составит 65 %; уровень толерантного отношения к представителям другой национальности составит 85%». В 2012 году базовыми точками отсчета принято считать 50,8%  по первому показателю и 75% – по второму. В результате простейшей арифметической прогрессии n + 2 к 2020 году разработчики программы получают искомый итог. Предлагаются 2 варианта решения проблем и достижения озвученных процентов. «Первый вариант предполагает ускоренные темпы укрепления единства российской нации и этнокультурного развития, значительное улучшение межэтнических и этноконфессиональных отношений. Второй вариант предполагает противодействие сложившимся негативным тенденциям, укрепление общегражданской российской идентичности, развитие этнокультурного многообразия». Чувствуете разницу между «ускоренными темпами этнокультурного развития» и «развитием этнокультурного многообразия»? Жонглирование терминами продолжается и далее, но общий смысл «укрепления» сводится к четырем основным направлениям работы: государственной поддержке патриотических проектов, «проведению информационной кампании с использованием возможностей информационных технологий», разработке учебных программ по истории и культуре народов России, изучению разных традиций и языков России. Контроль за динамикой изменения сознания граждан предполагается вести при помощи общероссийских опросов. На вопросы «Как, на Ваш взгляд, за последние годы изменились межнациональные отношения в России?» и «Чувствуете ли Вы в настоящее время враждебность к людям других национальностей?» должны отвечать ежегодно 1500 граждан. Последний вопрос, кстати, один в один задается в лонгитюдном исследовании «Левада-центра» уже с 2002 года. Самые свежие данные собраны 18-21 июля 2014 года. Тогда положительно на вопрос об антипатии к иным этносам ответили 12% опрошенных. Пик негатива случился годом ранее – 20% россиян сказали что «очень часто» или «довольно часто» испытывают ксенофобию. Минимум зафиксирован в 2010 году – 10% респондентов честно признались, что нетолерантны. Таким образом, если верить этим социологическим данным, один из показателей программы давно уже выполнен и перевыполнен. Некоторые флуктуации возможны, но общая цифра на протяжении 12 лет так и держится вокруг  15% национально озабоченных. Так что, хвала небесам, можно «не париться» за результаты выполнения программы «укрепления единства».

«Основа всякой мудрости – терпение»

Истоки толерантности

Культивировать фольклорно понимаемое разнообразие этносов, наверное, проще, чем воспитать человека, способного увидеть в человеке иной национальности равного себе. Возможно ли вообще терпимое отношение к людям с другим разрезом глаз и нетерпимое к тем, у кого иная сексуальная или политическая платформа? В чем причина враждебного отношения к «другим» – тем, кто от нас отличается? Почему мы склонны объединятся с теми, кто разделяет наши убеждения, или с теми, кто разговаривает на том же языке или имеет ту же культуру, что и мы, или с теми, кто принадлежит к той же этнической группе?

Согласно Декларации принципов толерантности, принятой Генеральной конференцией ЮНЕСКО (1995) и подписанной Россией, «толерантность означает уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности, это гармония в многообразии, это добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира». Но толерантность как право быть иным завоевывала сознание общества не через философские трактаты и резолюции, а по необходимости. Впервые как проблема она была осознана в XVII веке в период английской революции. Тогда под знамена Кромвеля собрались представители различных религиозных сект. Оказалось, что единения не получится, если религиозное единство навязывать. Толерантность родилась, с одной стороны, как  побочный продукт религиозного плюрализма, а с другой, стала условием дальнейшего развития оного. Почему же, имея столь давнюю историю, толерантность по-прежнему труднодостижима в сознании отдельных граждан и народов? Возможно, причины кроются в воспитании. В детстве эгоцентрическая позиция по отношению к другому – норма. Младенец абсолютно нетерпим к своим нуждам – он страдает от голода, холода, эмоциональной заброшенности. Он  требует удовлетворения своих базовых потребностей плачем – тем инструментом, который ему доступен. Другие люди служат средством удовлетворения витальных потребностей. Как и детский эгоцентризм, агрессия – также эволюционно заложенный механизм, способствующий выживанию и биологическому процветанию вида. Первое «терпи» говорят родители, и, по сути, это встреча природных потребностей индивида с требованиями общества и культурной среды. Но еще много лет ребенок учится воспринимать мир с позиции другого человека. Самооценка – во многом результат оценки нас другими людьми. Отношение к другому становится центром формирования собственной личности. Если этого развития не происходит, когнитивная сложность мира не возникает. Свой «пуп земли» – в центре, остальные остаются на периферии плохо различимыми и обезличенными стереотипами. Отсюда берет начало расовая и религиозная сегрегация.

Вера в непогрешимость собственных убеждений дает субъективное право распоряжаться чужими «малоценными» жизнями, мешающими процветанию «высшей расы». Эту религию исповедуют различные БОРНы и ХАМАСы. Напротив, политическая и экономическая свобода предполагают, что мы доверяем своим оппонентам (или конкурентам) и понимаем, что у нас нет истины в последней инстанции и существуют другие взгляды, способные пролить свет на те или иные вещи. Толерантность по отношению к другим людям подразумевает, что мы осознаем их принадлежность к человеческому сообществу в целом и разделяем положение о том, что «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах». Люди имеют право отождествлять себя с другими, похожими на себя, но не должны замыкаться в этом узком круге, даже если он называется нацией и включает несколько миллионов человек.

Оксана Олейникова

 

Метки:

Оставить комментарий

Мы помним... Так начиналась война

Мы помним... Так начиналась война


В 2017 году состоится очередная военно-историческая поездка "Мы помним... Так начиналась война" с 20 по 27 июня, посвященная 76-й годовщине начала Великой Отечественной войны, самой страшной и чудовищной трагедии для всех народов нашей страны. Эта поездка в формате «выездного урока истории» – новая, привлекательная, интересная форма патриотического воспитания, получившая широкий размах в стране и общественный резонанс, в том числе в СМИ. Особенность поездки – не только в самом маршруте, но и в личном непосредственном участии молодых людей в памятных мероприятиях в Брестской крепости в ночь с 21 на 22 июня. Подробности на www.mrzh.ru.

Мы помним... Так начиналась война

НВ-ПАРТНЕР


Rambler's Top100