ПЕРЕВОРОТ В НАУКЕ

Опубликовано allrf в рубрике Наука

РАН: рано радоваться

В конце сентября прошлого года президентом был подписан указ о реорганизации Российской академии наук. Однако сомнения в целесообразности этого шага научная общественность высказала сразу и в едином порыве, как только стало известно о намерениях правительства. Озвученные цели и задачи реформы в виде сохранения и преумножение потенциала науки действительно воспринимаются как общие лозунги, под которые можно замаскировать что угодно. Основной метод, позволяющий достигнуть заявленных приоритетов – освободить ученых от управления имуществом академии, дабы они, не отягощенные бытом, воспаряли в своих научных эмпириях. Но хотя государство и вышло на тропу реформы, очень скоро оно фактически заморозило собственные действия на год.

Операция «Ликвидация»

Ветер перемен в академии задул отнюдь не вдруг. О необходимости реформ говорилось уже около десяти лет, но попытки Министерства образования и науки «перекроить все иначе» какое-то время были не слишком успешны, а внедрение ЕГЭ и болонских норм и вовсе подорвало рейтинг тогдашнего главного застрельщика преобразований А. Фурсенко. Его портфель получил Д. Ливанов, чья непримиримая позиция по отношению к «неэффективным» академикам была известна давно. Новый руководитель ученого министерства продолжил делать заявления, свидетельствующие о серьезности намерений ведомства. Так, в марте 2013 г. он объявил, что академическая форма организации науки в XXI веке устарела, ее надо менять, и он будет для этого делать все от него зависящее. Министр сказал – министр сделал. Уже 27 июня проект реформы РАН был рассмотрен и утвержден правительством, а на следующий день, 28 июня, внесен в Государственную Думу. Предполагалось его обсуждение в первом чтении 2 июля, а окончательное, третье чтение планировалось провести 5 июня – в последний день работы Думы. Документ фактически упразднял академию, оставляя ученым мужам только декоративные экспертные функции, а право распоряжаться финансовым и прочим обеспечением РАН передавалось федеральному агентству научных организаций (ФАНО). Впрочем, энциклика «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» была сырой, с юридической точки зрения, и не прошла положенное общественное обсуждение, поэтому блицкриг не совсем удался. Да и академики, которым кинули кость в виде сохранения зарплат, неожиданно взбрыкнули.

28 июня были приняты обращения Сибирского и Уральского отделений РАН к высшим руководителям России с требованиями отложить рассмотрения проекта и начать его широкое обсуждение. Один за другим российские академики и члены корреспонденты публично стали заявлять о своем нежелании иметь что-то общее с новой структурой. Далее, 1-8 июля, – создание «Клуба 1 июля» и подписание его членами (академиками и членами-корреспондентами РАН) письма об отказе войти в новую «Академию наук» (всего 72 чел.). 1 июля – акция протеста ученых Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в Санкт-Петербурге и флешмоб протеста молодых ученых новосибирского Академгородка. 2 июля – собрание-митинг у «старого» Президиума РАН и собрание представителей академических институтов во дворе СПбНЦ на Университетской набережной, пикет в защиту РАН от реформирования у Гостиного двора в Санкт-Петербурге. 3 июля – «траурные гуляния» ученых у здания Государственной Думы и организованное Советом молодых ученых собрание на площади перед Иркутским научным центром Сибирского отделения РАН…

Протестные письма со стороны научного сообщества и акции по всей стране продолжались до середины октября. Достучались или снизошло, но Комитет Государственной Думы по науке и наукоемким технологиям рекомендует депутатам отклонить законопроект, в который начинают вноситься поправки. И наконец 31 октября 2013 г. Владимир Путин ввел мораторий сроком на один год на сделки с имуществом академического комплекса и кадровые изменения в руководстве институтами. Власть фактически признала, что ошибка вышла и переборщили.

«Год прошел, как сон пустой…»

Мораторий вскоре заканчивается, а каковы итоги скоропалительной реорганизации? Чиновники говорят, что подводить итого еще рано, а вот ученые некоторые изменения уже ощутили. О том, что усилились эмиграционные настроения среди молодежи, о том, что стало больше «бумажного творчества», о том, что система оценки эффективности работы институтов примитивна, нерепрезентативна, открыто заявляют многие представители научного сообщества.

Академик Александр Некипелов, вице-президент РАН (2001-2013 гг.), председатель Совета директоров ОАО НК «Роснефть», директор Московской школы экономики МГУ им. М.В. Ломоносова:

Коротко я бы охарактеризовал ситуацию так: могло быть и хуже. Но ведь задача авторов любой реформы состоит не только в том, чтобы провести ее не по самому тяжелому сценарию. По моим ощущениям, академическая наука сегодня находится в депрессии. Ученые думают не о развитии своих институтов, лабораторий, групп, а о том, как выжить на данном этапе. Многие мои коллеги отмечают, что в их организациях ухудшилась ситуация с молодежью: и те молодые ученые, которые уже работают в структурах РАН, и те, кто собирался в них идти, ищут другие варианты.
Но главный ущерб от проведенной властью акции, на мой взгляд, состоит в том, что разрушен целостный подход к развитию фундаментальных исследований, который в нынешних непростых для нашей страны условиях востребован как никогда. Система, при которой профильное сообщество отстранено от принятия решений, очень несовершенна, она не соответствует задачам развития фундаментальной науки.

Академик Алексей Хохлов, проректор МГУ им. М.В. Ломоносова, глава Совета по науке при Министерстве образования и науки РФ:

Несмотря на все перемены, очень мало что изменилось. Для чего, собственно, реформа затевалась? Чтобы произвести изменения. Но их-то пока и нет. Возможно, они планируются. Очень беспокоит и практически полное отстранение ведущих ученых от какого-либо влияния на решения, принимаемые внутри ФАНО. Постановлением Правительства РФ агентству было предписано создать научно-координационный совет. Прошло восемь месяцев, и только недавно было объявлено о создании рабочей группы по подготовке положения об этом совете. Такие черепашьи темпы весьма впечатляют! Кстати, свой «черновик» положения о НКС ФАНО, а также предложения по формированию этого органа наш Совет по науке при Минобрнауки РФ подготовил еще в октябре прошлого года. Бросается в глаза забюрократизованность агентства. Некоторые мои коллеги жалуются на обилие – буквально вал! – бумаг, исходящих из ФАНО. Причем не все эти документы воспринимаются на местах как «разумные бумаги». Многие из них довольно формальны и свидетельствуют о том, что люди, их создавшие, не очень-то хорошо представляют себе, как именно делается наука.

Председатель профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин предложил обсудить, «как влияют реформы на жизнь научных коллективов, видят ли ученые признаки того, что ситуация в российской науке улучшается. Собранные мнения профсоюз намерен довести до федеральной власти и общества. Рабочая группа по мониторингу применения ФЗ №253 Совета Федерации, профильный комитет Госдумы, Совет при Президенте РФ по науке и образованию планируют осенью провести масштабное обсуждение результатов первого года реформ, и мы должны к этому времени сформировать мнение научного сообщества».

Фетиш эффективности

Как понимают чиновники эффективность науки и как собираются ее просчитывать ­– тоже вызывает критику со стороны ученых. ФАНО провело несколько экспертных сессий по теме «Оценка эффективности деятельности научных организаций и перспективы развития», до 1 ноября агентство должно сформировать комиссию по оценке деятельности институтов. По положению ее состав «будет сформирован ФАНО России с учетом предложений со стороны Российской академии наук. Выбор членов комиссии из числа зарегистрированных кандидатов будет производиться путем общественного голосования, организуемого Агентством». Только четверть кресел комиссии займут «менеджеры» от науки, еще столько же отведено представителям бизнеса и НКО, а 50% – «это ведущие научные сотрудники». Конечная цель аудита результативности НИИ – классификация институтов по категориям.

Как сообщает пресс-служба агентства, «предварительный список содержит 25 обязательных параметров эффективности и 10 дополнительных. При этом для оценки каждой из научных организаций будет использовано от 5 до 10 критериев из общего списка, в зависимости от отраслевой специфики института». Но «параметры и критерии», определяющие эффективность, вызвали обоснованный скепсис у научного сообщества. Так, такой показатель, как библиометрия (оценка количества публикаций), некорректен для сравнения фундаментальной и прикладной науки, математики и истории, книги и статьи, столичного и провинциального НИИ и т.д. К тому же индекс цитирования можно довольно легко искусственно «накрутить» в погоне за симулякром эффективности.

16 сентября состоялась последняя «эффективная» сессия, на которой было принято соломоново решение сохранить наукометрические показатели как способ предварительного анализа, но последние ключевые оценки должны остаться за экспертами. Но в проекте итоговой резолюции сессии ФАНО не выработано даже определения понятий «результативность» и «эффективность». Оценки институтам хотят поставить уже через пару лет, хотя понятно, что в фундаментальной науке никакие существенные результаты в такие сроки не укладываются. Например, престижнейшую Нобелевскую премию присуждают по результатам публикаций 10-15 летней давности, когда вклад в науку неоспорим. Комиссия же ФАНО должна быть прозорливей комиссии по присуждению Нобелевской премии, оценивая результативность вчерашнего открытия. Иначе получится профанация и раздача серег всем сестрам (или тем, которые «ровнее других»). Есть соблазн начислить «проходные баллы» тем институтам, которые работают над приоритетами, выбранными правительством: космос, оборона, медицина. А, скажем, тем, кто занимается структурной лингвистикой можно идти «переквалифицироваться в управдомы». Возможно, что удобоваримая инструкция, позволяющая оценить результативность и эффективность и удовлетворяющая чиновников и ученых, будет выработана, но пока остаются опасения, что всех будут мерить общим аршином. И эта неопределенность усиливает чемоданные настроения молодых ученых и всеобщий скепсис по отношению к реформе. Академик В.Е. Фортов, говоря о сугубо российской специфике научной жизни, отметил, что «ситуация в Российской академии наук сильно отличается от того, что нам известно по Германии, Франции, США, другим странам. Не существует универсальной модели организации науки — не существует и универсальной модели оценки деятельности институтов. А, кроме того, надо учесть — материальные условия работы ученого в нашей стране и в развитых странах несоизмеримы». Сравнение, похоже, не в нашу пользу. В 2010 году нобелевскими лауреатами за открытие двумерного материала графена стали бывшие российские граждане Андрей Гейм и Константин Новоселов. На вопрос СМИ, планируют ли они вернуться на родину, оба ученых ответили отрицательно.

«Два пишем, три в уме…»

По результатам опроса экспертного сообщества, проведенного Центром научной политической мысли и идеологии в октябре 2013, причины реформы РАН научные работники видят прежде всего в области имущественных и финансовых интересов. 62% опрошенных допустили мысль, что реформаторы хотели добиться «передела имущества академии», чуть больше половины экспертов высказались за версию «управления финансами», 43% приписали чиновникам «ошибочное» (рыночно-коммерческое) представление о роли науки. Коррумпированность РАН назвали причиной 24% респондентов и только 18% отметили повышение эффективности как задачу реформы. (Допускалось несколько вариантов ответов). Отвечая на вопрос о том, «приведет ли принятие закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» к позитивным изменениям или только усугубит положение российской науки», только 7% экспертов ответили утвердительно, 68% – отрицательно, и почти четверть затруднилась с ответом. Среди экспертов, отвечавших на вопросы анкеты, оказалось 21,7% докторов наук, 50% кандидатов наук. 12% респондентов являются сотрудниками РАН. Опросом было охвачено 34 региона России.

Почему чиновники заслужили упрек в корыстных намерениях? Само понятие «эффективность», которым хотят померить и взвесить ученых мужей, взято из экономики и бизнеса. А что бывает с неэффективными производствами, более или менее понятно. Помахав дубинкой эффективности можно слепить из двух-трех институтов одного кентавра. И при этом освободится много полезной площади. Так, например, на одной из встреч ФАНО предложило слить знаменитый ФИАН им. Лебедева с Институтом металлургии потому, что они «близки» территориально. На экспертной сессии в Санкт-Петербурге предлагалось создать консорциум, который включает в себя Физико-технический институт им. Иоффе, Институт химии силикатов, Пулковскую обсерваторию и сельскохозяйственный институт. Это не только потеря бренда, но и потеря юридического лица, т.е. переход из-под научного омофора академии в юрисдикцию агентства. Значит, по желанию чиновников можно будет по закону нагнуть фундаментальную науку поближе к земле, поближе к прикладным исследованиям. Чисто гипотетически.

Ученые протестуют против приравнивания процессов получения знаний о законах природы к процессам извлечения прибыли. Если власти хотят добиться эффективности, они должны поднимать престиж науки, чтобы туда шли талантливые школьники и студенты и чтобы они не искали потом себе новой родины, которая оценила бы их труд немного выше, чем труд гастарбайтера-дворника. Пока же на это остается только надеяться.

30 сентября 2014 года правительство внесло в Думу проект Закона о федеральном бюджете на 2015 год и плановый период 2016 и 2017 годов. Сюрприза в виде заметного увеличения финансирования науки в экономической ситуации, когда «не до жиру, быть бы живу», не случилось. На фундаментальную науку выделят 130 млрд руб., на прикладную – в два с небольшим раза больше. При этом из этих средств космос получит 80 млрд, а медицина – 21 млрд. Примерно на этом уровне, с учетом инфляции, финансирование науки остается и в краткосрочной перспективе. Для сравнения: бюджетные ассигнования МВД России на 2014 год — 1,136 трлн руб.

Частный случай или закономерность?

Обидно, конечно, когда денег дают мало, а требуют много, но с точки зрения «исторической» несправедливости, отношения науки и власти проходят в рамках национальных традиций. Как случится где неурожай и застой – во всем винят просвещение. В 1848 году во Франции случилась буржуазная революция, а через два года в России приняли «Циркулярное предложение относительно диссертаций на ученые степени», согласно которому диссертация и выводы из нее должны быть благонадежными, не допускать двоякого толкования и обсуждения начал, противных государственному устройству. По мнению В.И. Вернадского: «Русские ученые совершали свою научную работу вопреки государственной организации». И.И. Мечников, А.Г. Столетов, Н.А. Умов трудились вне императорской Академии наук. Но по-настоящему консолидироваться против полного огосударствления науки ученые смогли лишь в 1905 (тоже революционном) году. 12 января «Записку о нуждах просвещения» подписали 342 ученых (16 академиков, 125 профессоров, 201 приват-доцент), преподавателей различных высших учебных заведений. Среди них: В.И. Вернадский, К.А. Тимирязев, И.П. Павлов, С.С. Ольденбург, А.Н. Веселовский и др. Если отвлечься от несколько архаичного через 110 лет стиля изложение, то манифест вполне пригодился бы и сегодня. Академики и преподаватели сетовали, что высшие учебные заведения «находятся в состоянии полного разложения», научная и исследовательская деятельность проходит под унизительным администрированием чиновников, и даже статус профессора не защищает от вмешательства в педагогическую деятельность. «Очень часто профессора и преподаватели усмотрением представителей власти были вынуждены оставить свою деятельность по причинам, ничего общего с наукой не имеющим».

С одной стороны, «чистый разум» всегда признавался источником военного и экономического могущества державы, а с другой стороны, по этим же причинам попадал под подозрение. Для власти идеальным вариантом оставалась бы работа ученых в «шарашке», когда все результаты интеллектуального труда засекречены и принадлежат государству. Между тем, как показывает мировая практика, оптимальной оказывается дублированная поддержка со стороны государства и бизнеса. Последний гораздо больше заинтересован без проволочек внедрить новые технологии в практику. Поэтому ученым гарантирована относительная свобода профессиональной деятельности, в том числе свобода от перепроизводства отчетных циркуляров. Другое дело, что в настоящий момент бизнес также не является сильным и полноценным партнером государства, чтобы защитить науку в своих же интересах. Поэтому эффективность, скорее всего, останется в тех пределах, которое может обеспечить научное сообщество в условиях наступающего кадрового и финансового голода.

Оксана Олейникова

Метки:

Оставить комментарий

ЕВРОПЕЙСКИЕ МАРШРУТЫ ПАМЯТИ

ДОРОГИ ПАМЯТИ - ДОРОГИ МИРА


ПРИГЛАШАЕМ!
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ АКЦИЯ-ПОЕЗДКА "ДОРОГИ ПАМЯТИ - ДОРОГИ МИРА" цикла "ЕВРОПЕЙСКИЕ МАРШРУТЫ ПАМЯТИ"
28 октября – 6 ноября 2017 г.
(10 дней / 9 ночей)
Поездка в преддверии 72-й годовщины начала Нюрнбергского процесса над нацизмом и его сателлитами
Маршрут: Москва – Берлин (Заксенхаузен) – Потсдам – Дрезден – Нюрнберг – Мюнхен (Дахау) – Веймар (Бухенвальд) – Лейпциг – Берлин – Москва.
Подробности на www.mrzh.ru. Дороги памяти - дороги мира

НВ-ПАРТНЕР


Rambler's Top100