ГЛАВНЫЙ ВРАГ ГОСУДАРСТВА

Опубликовано allrf в рубрике Власть

Характерная деталь нашего общественного сознания: говоря о коррупции, обсуждая очередной скандал с пойманными на воровстве начальниками всех калибров – будь то постовой гаишник или замминистра, – мы относимся к этому мерзкому явлению как к обыденному. Привыкли, смирились, не возмущаемся, лишь дивимся слегка, видя в телерепортажах груды рублей и долларов, которые оперативники вытряхнули из загашника арестованного коррупционера. И будто не понимаем, что это реальные факты деградации общества и государства, прямая угроза нашему существованию… В чем же основная, базисная причина того, что коррупция утвердилась в жизни россиян как ее неотъемлемая часть, что она пронизывает все социальные сферы сверху донизу? С этого вопроса началась наша беседа с членом Совета по правам человека и развитию гражданского общества при Президенте РФ, председателем общественной организации «Национальный антикоррупционный комитет» Кириллом Кабановым.

– Конечно, столь масштабное и укоренившееся повсеместно явление не могло возникнуть само по себе, в результате преступного образа мыслей каких-то отдельных людей. Я полагаю, что сегодняшняя коррупция в России есть прямое следствие проигранной нами идеологической войны, когда вместе с распадом СССР рухнула и коммунистическая идеология, а вместо нее у миллионов людей не осталось ничего, что можно было бы назвать системой общественных гражданских принципов. Понятно, что идеалы построения коммунизма не выдержали проверку практикой, в них мало кто верил без оговорок, но это была государственная структура политических ценностей, ясно говорившая, что такое «хорошо» и что такое «плохо». И вот – вакуум, не на что опереться, старые ориентиры разрушены, новые не возникли…

– А как же хлынувшие к нам через прозрачные границы «общечеловеческие идеалы», убедительно подкрепленные материальными доказательствами: автомобили, одежда, еда, фильмы, музыка, напитки? ­Резкий контраст с советской серостью и поделенной на всех почти поровну бедностью?
– Но в том и дело, что никто всерьез не думал, в результате какого труда и общественного устройства возникают действительно превосходные достижения рыночной экономики и развитой демократии. Безусловно, это была не вина, а беда множества россиян, вынужденных плыть по очень нелегкой перестроечной жизни без руля и ветрил. Но были среди нас и те, кто сразу смекнул, что, пока государство едва дышит от слабости и болезней, есть крупный шанс поправить личное финансовое здоровье, выйти за пределы социалистических «окладов» и «премий» совсем к другим, серьезным, как принято говорить, деньгам. Я говорю о российском чиновничестве, о государственных служащих, которые в массе своей подменили объект служения: не государству, а себе.
Сегодня коррупция в России – не просто криминальное явление. Это чрезвычайно доходный бизнес (по подсчетам экспертов, его объем около $300 млрд в год) и основа новейшей идеологии большинства чиновников. Система взглядов здесь проста: вся территория страны, все ее ресурсы есть потенциал личного обогащения там и тогда, где и когда конкретный госслужащий имеет властные полномочия, может разрешать или не разрешать.

– Почему сложилась эта уродливая ситуация?
– Основная причина – в непрозрачности власти, ее безотчетности перед гражданином и обществом. ­Кроме того, у нас практически отсутствует понятие «репутация», соответственно, нет и репутационных рисков, когда облеченный властными полномочиями человек может мгновенно потерять доверие избирателей и подчиненных. ­Нашим начальникам, избранным или назначенным, на это наплевать. А такое отношение к общественному мнению – результат отсутствия политической конкуренции, то есть возможности гражданина или общности людей влиять на политические и социальные процессы. Чиновничество выстроило крепкую стену между собой и обществом, живет по своим и только своим законам. Это крайне опасно для будущности страны, поскольку исчезает реальная политика. ­Пресловутое правило «никак нельзя, но за деньги можно» попирает государственную дисциплину, парализует нормальную селекцию кадров, плодит звериный эгоизм и аморальность. Как этот сгусток скверны влияет на молодежь – и говорить не приходится…

 – Но можно ли стричь всех чиновников под одну гребенку?
– Конечно, коррупция «высшего эшелона» отличается от низовой. ­Мотивация для миллиардеров и крупных чиновников – институциональная, т.е. возведенная в ранг общей закономерности алчность, а государственная служба для них – работа в своей корпорации, в клане, в стае. Для врача, учителя и любого рядового чиновника мотивацией является пример начальника, ­ворующего миллионы, низкая социальная защищенность, отчетливое понимание системности и всеобщности торговли властными полномочиями. ­Российская ­коррупция ­принципиально отличается от западной: на Западе взятку инициирует, как правило, отдельно взятый гражданин для получения более выгодных условий, а у нас – бюрократия в целом, создавая избыточные функции контроля, административные барьеры. Делается это абсолютно осознанно.

 – Следовательно, как всякий крупный бизнес, коррупция постоянно стремится к росту?
– Да, казнокрадство энергично расширяется с помощью лоббирования своих интересов. Формула здесь очевидна. Государственные функции – основа административного ресурса. Этот ресурс – «орудие производства» коррупционера. ­Госфункции формируются правовой базой. Эта база создается под неусыпным контролем тех, кто кровно заинтересован в сохранении существующего порядка вещей. И круг замкнулся. Вот почему, несмотря на то что В. Путин реально понимает размеры угрозы, изменить ситуацию крайне сложно. ­Клептократия в постсоветской России фактически превратилась в особый класс.
А вот организованной, системной силы, противостоящей ей, в обществе пока нет.

– Тем не менее, что может предпринять государство для самозащиты от этой беды?
– Для решения проблемы низовой коррупции крайне важным фактором является социальное стимулирование (причем нужен не только высокий уровень заработной платы, но и весьма достойный размер пенсии и дополнительного социального пакета). Но на других пораженных коррупцией этажах управления эта мера теряет смысл. На сегодняшний момент некоторые чиновники даже на региональном уровне могут в ­короткие сроки стать долларовыми мультимиллионерами.
По существующей статистике, свыше 80% осужденных за взятки – представители низовой коррупции: врачи, учителя и другие мелкие мздоимцы. В этой группе практически нет глав регионов, руководителей министерств и ведомств, крупных федеральных структур, судей, сотрудников спецслужб. ­Будучи президентом России, Д. Медведев заявил в 2008 году, что это не борьба, а имитация. И что изменилось? К сожалению, ситуация такова и сегодня. В стране не было и нет ни одного процесса, в котором за коррупционную деятельность на скамью подсудимых отправляли бы одновременно с десяток чиновников вместе с их руководителями разных уровней. По сию пору действует коррупционная порука как плата за лояльность, некая феодальная связь между сюзереном и вассалом. ­Примеры известны: знатные игроки этого рынка (типа бывших руководителей Москвы, Башкортостана, Орловской области и многих других), спокойно или с минимальными проблемами покинув свои посты, тратят «заработанные» миллиарды в ближних поместьях или за рубежом…

 – Неравнодушные люди все громче говорят о необходимости конфискации и ареста имущества коррупционеров за рубежом. Каково ваше мнение?
– Для этого необходим правовой механизм, а именно ратификация статьи 20 Конвенции ООН против коррупции, введение понятия незаконного обогащения. А потому эта статья – уже более шести лет! – вызывает невероятно упорное сопротивление законодателей. Думаю, что пока депутатское большинство в Госдуме представляет интересы бюрократии, эта крайне актуальная норма введена не будет…
А тем временем только пресловутые откаты в госзакупках составляют ежегодно триллион рублей в карманы коррупционеров. При этом надо понимать, что оплачиваем это мы, каждый из нас. В стоимости любого товара (включая хлеб, молоко и так далее) и платеже (ЖКХ, пенсионные накопления) заложено от 10 до 40%, обеспечивающих благосостояние ­конкретных чиновников, их многомиллионные счета и дворцовую недвижимость, машины, яхты и самолеты, зарубежное образование детей.

 – Можно ли создать специальное правоохранительное подразделение, которое занималось бы исключительно расследованием коррупционных преступлений?
– В странах с самым низким уровнем коррупции нет таких подразделений. Разговоры о новой суперспецслужбе, о некоем ордене монахов-меченосцев есть, на мой взгляд, вековечная русская мечта о чуде, о волшебном решении всех проблем.
Мировой опыт доказывает, что лучшие контролеры и санитары общества – независимая пресса, эффективные суды и правильно работающий парламент. ­Борьба с коррупцией имеет высокие показатели лишь в тех странах, где активность общества постоянна, где каждый гражданин реально оценивает степень опасности этой тяжкой социальной болезни. ­Одновременно международная практика эффективного противодействия коррупции показывает, что оно должно идти сверху вниз, при этом никто – ни друзья, ни родственники – в случае нарушения законов и этических норм не может избежать ответственности.

Беседу вел Николай Илюшин

http://nashavlast.ru/article_description/149/2451.html

Метки: ,

Оставить комментарий

Мы помним... Так начиналась война

Мы помним... Так начиналась война


В 2017 году состоится очередная военно-историческая поездка "Мы помним... Так начиналась война" с 20 по 27 июня, посвященная 76-й годовщине начала Великой Отечественной войны, самой страшной и чудовищной трагедии для всех народов нашей страны. Эта поездка в формате «выездного урока истории» – новая, привлекательная, интересная форма патриотического воспитания, получившая широкий размах в стране и общественный резонанс, в том числе в СМИ. Особенность поездки – не только в самом маршруте, но и в личном непосредственном участии молодых людей в памятных мероприятиях в Брестской крепости в ночь с 21 на 22 июня. Подробности на www.mrzh.ru.

Мы помним... Так начиналась война

НВ-ПАРТНЕР


Rambler's Top100