ГАЗИ ГАЗИЕВ: «ПООБЕЩАЛ — СДЕЛАЙ!»

Опубликовано allrf в рубрике Бизнес-клуб

Сказать, что Гази Газиев в Дагестане человек известный – не сказать ничего. Политик, общественный деятель, бизнесмен, меценат. И в то же время очень открытый, обаятельный человек, интересный собеседник. Недавно Гази Мулинович был награжден орденом «За заслуги перед республикой Дагестан», однако носить эту заслуженную награду не любит. «Зачем? – удивляется он. – Достаточно депутатского значка. Я 16 лет депутат пяти созывов, четыре года – член Госсовета. Так что на общественной работе уже двадцать лет. Это и есть самое важное, – то, что люди, народ Дагестана мне доверяют».
Гази Газиев умеет удивлять. Когда-то это был прогремевший на всю страну метод Газиева, потом проложенная ударными темпами железнодорожная ветка в обход Чечни, где в то время шла война. Сейчас по его инициативе строится афганский реабилитационный центр, аналогов которому в современной России еще нет.

Газиев Гази Мулинович родился 18 мая 1945 года в поселке Сульфат Казахской ССР. Окончил Московский институт железнодорожного транспорта. Кандидат технических наук. Почетный железнодорожник РФ. Депутат Народного Собрания Дагестана. В настоящее время возглавляет НПО «Сияние».

Уникальный центр для афганцев

– Гази Мулинович, НПО «Сияние» которое вы сейчас возглавляете, занимается весьма многопрофильной деятельностью. Однако именно реабилитационный центр для воинов-афганцев вы называете самым важным на сегодня объектом.

– А что тут удивительного? Центр строится для людей, которые уже заждались от всех нас внимания и помощи. Знаете, с чего все началось? В 2008 году узнаю, что наши дагестанские афганцы собираются ехать к Путину на прием. Просить помощи, потому что здесь, в Дагестане, на них махнули рукой. Не оказывают никакого внимания, не решаются самые насущные вопросы. ­Дошли до того, что объявили голодовку, и один из ее участников на третий день умер. Ну так же нельзя людей доводить! Я встретился с членом Общественной палаты Дагестана Патимат Геличовой, с представителем наших афганцев, с ­Омаром Муртазалиевым – это известный в республике человек, генерал-майор в отставке, бывший председатель комитета по делам ветеранов Дагестана. ­Обсудили проблему, и меня попросили помочь людям.
А мне как раз нужно было в Москву – пробивать строительство жилья для работников железной дороги: мы запланировали строительство пяти 12-этажных домов для наших людей. И я там, в Москве, говорю: нельзя ли помочь нашим афганцам – по десять лет некоторые в очереди стоят, не могут в респуб­ликанский ­реабилитационный центр попасть? Об этой нашей инициативе рассказали Путину, тот поддержал идею, сказал, что поможет с финансированием. Вот так идея обрела вполне конкретные очертания.

 – Помещение для центра долго ­искали?

– Зачем искать? Я как раз строил офисный центр, и один этаж отдал под афганцев. Они же разбросаны по всем районам города, стоят на учете в различных поликлиниках. Надо было сконцентрировать всех в одном месте, чтобы правильно заниматься диагностикой болезней и диспансеризацией. Купили современные диагностические аппараты, у нас сейчас стоит оборудование, которому многие лечебные учреждения позавидуют. Пригласили лучших специалистов. Главный врач центра – заслуженный деятель науки Дагестана, народный и заслуженный врач РФ и РД, доктор медицинских наук, профессор Ахмед Хасаев, заведующий отделением квантовой медицины – академик Магомед Эльдаров, заведующий хирургическим отделением – профессор, со­судистый хирург Магомед Рамазанов. Сам уровень специалистов тоже ведь о многом говорит, правда?

 – А какие услуги оказываете? Ведь приходится учитывать специ­фику контингента.

– Весь спектр медицинских услуг. Вот у меня есть буклет, подготовленный к открытию реабилитационного центра «Афганец». Там значится: диагностика физического и психо­эмоционального состояния человека на ГРВ-аппарате Короткова, отслеживание влияния любого плана воздействий на организм человека, анализ крови, точечный массаж позвоночника. Мы делаем физиопроцедуры, проводим консультации специалистов. Создали также диспетчерскую авто­услугу. Специально для Центра купили десять машин «Лада Калина». Машины приметные – на них нанесена яркая надпись «Афганец», многие жители Махачкалы видели уже их на улицах города. Пациент может из дома позвонить в диспетчерскую, заказать машину, чтобы съездить в диагностический центр или отвезти ребенка в школу.

 – Бесплатно?

– Ну конечно! А когда откроем в этом здании парикмахерскую, у нас будет и бесплатная парикмахерская для афганцев, буфет, в перспективе, когда финансовое положение улучшится, и бесплатная аптека.

 – Даже не верится, что такое возможно в наше прагматичное время.

– Афганцы тоже не верили, что это строится для них. Аналогов такому центру в России нет. В перспективе мы планируем, что он будет не только для афганцев, но и для чернобыльцев, ветеранов всех боевых действий. Для России – это великое дело. У нас ведь одних афганцев ­сейчас три с половиной тысячи, а с членами семей, которые также стоят на учете в цент­ре, – пятнадцать тысяч.

 – Как скоро ваш центр заработает на полную мощность?

– Все сразу, конечно, трудно ­охватить. Для скорейшего завершения строительства хотел получить кредит в «Альфа-банке» – 250 миллионов рублей. Вроде бы обо всем договорились. ­Потом приходит отказ: у вас взрыво­опасная республика, неблагоприятный инвестиционный климат. Я что, лично для себя просил? Реабилитационный центр строить надо? Надо. 60-квартирный дом для тех же афганцев сдавать надо? Надо. ­Филиал Российского торгово-экономического университета завершать надо? Надо. Помимо этого семь домов строю, три офисных центра, есть под что гарантии дать, у нас задел по имуществу – полтора миллиарда руб­лей. А мне говорят: взрывоопасная республика.

 – То есть кредит вам нужен для того, чтобы ускорить завершение строительства?

– Вот именно: ускорить завершение, а не завершить. Это же не ­долгострой какой-то. Восемь этажей уже построено, надо просто довести дело до конца.

 – В таком социально ответственном деле наверняка ведь есть те, кто вам бескорыстно помогает?

– Очень многие откликнулись, большая им за это благодарность. Под строительство дома для афганцев мэром города Махачкалы Саидом Джапаровичем Амировым был выделен земельный участок. Первым перевел в фонд строительства однодневный заработок в размере 1,5 миллиона рублей коллектив Махачкалинского отделения Северо-Кавказской железной дороги. Эта инициатива была поддержана и другими трудовыми коллективами и общественными объединениями республики. Двести муниципальных предприятий Махачкалы, по предложению главы города, также перечислили свой однодневный заработок в фонд афганцев. Республиканские власти перечислили в фонд государственную компенсацию афганцам на жилье. Надеюсь, что и наши богатые люди в Дагестане тоже подключатся к этому благородному делу.

 Высшее образование должно быть доступным

– Вы сказали о строительстве университета. Это ведь тоже огромный проект для Махачкалы.

– Планируем, что в ближайшее время филиал российского торгово-экономического университета у нас будет работать. Его ректор Сергей ­Николаевич Бабурин обещал всяческое содействие, чтобы это случилось как можно быстрее. Вы видели, в здании уже начались отделочные работы. Надеемся, в следующий учебный год сможем начать прием студентов.

 – Сколько человек могут здесь ­обучаться?

– Порядка десяти тысяч. Это очень много, но это все звенья одной цепи – афганский центр, институт. ­Народ должен видеть, что Дагестану оказывают внимание. Сегодня университет имеет свои филиалы в большинстве крупных российских городов – Волгограде, Краснодаре, Перми, Казани, теперь будет и у нас в Махачкале.

 – А чья была инициатива открытия филиала?

– Помог Омар Омарович Бегов, депутат Государственной Думы от Дагестана. Это он сделал предложение Бабурину. Идею поддержал президент Республики Дагестан. Член Совета Федерации от Дагестана Ильяс Умаханов написал письмо с ходатайством об открытии филиала университета в Махачкале министру науки и образования Ливанову. Так все и началось.

 – Чем привлекла вас идея открытия в Дагестане именно этого университета?

– Прежде всего тем, что девиз университета – не только качественное, но и доступное для всех слоев населения образование. По себе знаю, насколько это важно в жизни. И потом это будет высшее учебное заведение не только для нас, но и для молодежи всех соседних республик и государств: Чечни, Осетии, Кабарды, Азербайджана, Армении.

– Хотите сказать, что ничего подобного на Кавказе прежде не было?

– Не было. А теперь будет. ­Поэтому проект важен не только для нашей республики, но и для всего региона в целом. Молодые люди, вступающие в жизнь, должны получать нормальную гражданскую профессию, тогда и регион не будет считаться взрывоопасным.

– Вы ведь сами когда-то получали высшее образование в Москве?

– Но перед этим с отличием окончил техникум торговли в Буйнакске. Работал год заведующим магазином.

 – А почему так неожиданно поменяли выбор – с торговли на институт железнодорожного транспорта?

– Так распорядилась судьба. Я в Москве выбирал между двумя институтами: пищевым и железнодорожного транспорта. В итоге стал железнодорожником, о чем не жалею. Закончил не только институт, но и аспирантуру. Потом три года работал по распределению на Украине, в Никополе.

 – Знаменитый метод Газиева, который потом внедрялся по всей стране, когда появился?

– Это уже здесь, в Дагестане. На каждой станции тогда было несколько самостоятельных подразделений, работавших сами по себе. К примеру, отдельно путейская служба, отдельно вагонная. А за всеми этими подразделениями следить и координировать работу должен был начальник станции. Громоздко и неэффективно. Я предложил новую систему организации крупных железнодорожных станций. Она была одобрена МПС СССР и стала одним из ключевых направлений реформы всей отрасли. Это дало возможность улучшить дисциплину труда, произвести сокращение работающих. С 1986 года началось внедрение этого метода, который принес ощутимый экономический эффект.

 – Его как-то можно выразить в цифрах? Каков его экономический эффект?

– Численность работающих у нас на тот момент составляла 7500 человек, мы сократили 3500 за счет сов­мещения служебных обязанностей, высвобождения ненужных штатных единиц. Экономический эффект составил 67,5 миллиона в год – тех, советских, денег. Это только по одной позиции, по нашему отделению. А если этот метод был бы применен в масштабе всего Союза, можно было бы сократить 700-800 тысяч работников железной дороги – это два средних российских города! За двадцать лет экономия составила бы примерно 240 миллиардов рублей. Помню, когда все началось, к нам перенимать опыт откуда только ни приезжали: из Прибалтики, Казахстана, Средней Азии. Правда, скоро развалился Союз, и начались совсем другие реформы, не в пользу государства.

 – Этот принцип, наверное, применим и в других отраслях экономики и управления?

– Конечно, не только на железной дороге. Тем более теперь здесь многое поменялось, произошли другие структурные изменения. Но, к примеру, Северо-Кавказская железная дорога сейчас будет объединяться и вливаться в единую службу из трех дорог, соответственно, сокращаться штаты. Это тоже в духе «метода ­Газиева», предложенного мной еще в 80-х годах. Вернусь, кстати, к вашему вопросу о торговле и железной дороге. ­Знаете, чем работа заведующего магазином отличается от железнодорожного руководителя? ­Заведующий отработал, магазин закрыл – и может отдыхать. А у начальника отделения и после окончания рабочего дня полноценного отдыха нет. Могут и среди ночи звонком разбудить, надо срочно что-то решать. Хлопотно, зато есть что вспомнить за время работы на железной дороге. Это не только метод Газиева. Централизованная бухгалтерия, комплексный бригадный метод обслуживания и содержания устройств дистанции электрификации и электроснабжения, формирование длинносоставных сквозных поездов назначением Дербент – Астрахань, Артезиан – Дербент. Да много чего. Но главным своим достижением, конечно, назову строительство отрезка дороги Кизляр – Карлан-Юрт.

 Авторитет просто так не получишь

– Необходимость строительства участка Кизляр – Карлан-Юрт появилась ведь в связи с экономической блокадой республики Дагестан, когда железнодорожное сообщение через Чечню было просто закрыто. Те события, наверное, памятны до сих пор.

– Республика была поставлена на грань выживания. Вагоны с грузом шли до Кизляра, а в Кизляре перегружались на машины, которые отправлялись по разным направлениям: в Азербайджан, в Дагестан, в ту же Чечню. Также и с пассажирскими поездами: нанимали на средства отделения автобусы, и везли пассажиров из Кизляра до Махачкалы.

– Стоило это удовольствие наверняка немалых денег…

– Об экономической составляющей даже говорить не приходится. ­Разгрузить тонну груза, перевезти, с учетом, что перемещение автотранспортом дороже, чем железной дорогой, и опять разгрузить – выходило дороже золота. Ущерб зашкаливал за миллиарды рублей – это ­совершенно точно. Необходимо было строить дорогу, причем немедленно. Но дело ведь не только в деньгах. У нас же любое строительство рассчитано на большие объемы, долго запрягаем… А тут небольшой участок в восемьдесят километров, и срочно. ­Недаром этот участок, как в блокадном Ленинграде, называли тогда Дорогой жизни.

 – Ваш некогда научный руководитель, академик Академии транспорта РФ, доктор технических наук, профессор Евгений Александрович Сотников считает, что помог в этом тогда вице-премьер правительства Черномырдина Алексей Алексеевич Большаков. Дагестан был отрезан от России, но все политические и экономические последствия этого по-настоящему понял в правительстве прежде всего Большаков, к которому вы обратились. По его инициативе было дано «добро» на строительство.

– Совершенно верно. Большаков направил к нам сюда, в Дагестан, министра путей сообщения Зайцева, и дело закрутилось. Средства и фонды нашлись из резерва, вообще отношение к стройке было как при стихийном бедствии, поэтому многие вопросы решались очень быстро. Да оно и было по настоящему стихийным бедствием.

 – Однако даже при таком отношении построить всё за семь месяцев – это рекордные темпы.

– По ночам работали, при фонарях, прожекторах. Зима, начало декабря, холод – а мы лес валим здесь. ­Живых денег так до окончания строительства почти и не было. Выручали взаимозачеты. Стыковка северного и южного участков произошла в районе Бабаюрта 6 июля 1997 года. За семь месяцев построили! Для республики это строительство было бесплатным, а польза – громадная. ­Восстановлено грузовое сообщение между Россией и сопредельными государствами. ­Возобновились железнодорожные потоки и в Дагестан. Сейчас в день сюда в среднем идут четыре-пять составов по 60 вагонов в каждом. Ожил международный морской торговый порт в Махачкале, ожило производство. Экономический эффект даже трудно подсчитать – но он точно составляет десятки миллиардов рублей. А главное – у людей появилась возможность работать, уверенность в сегодняшнем дне, ведь обстановка на тот момент была уже крайне накалена.

 – За строительство железной дороги вы ведь были отмечены и на государственном уровне?

– Меня наградили орденом Почета – это вторая по статуту награда России.

 – Однако носите вы этот орден крайне редко.

– Зачем? Считаю, достаточно депутатского значка. Человека украшает скромность. Но, конечно, приятно, что мои заслуги были оценены столь высоко. И не только в России в целом, но и в нашей республике. Я ведь тогда был еще награжден орденом «За заслуги перед республикой Дагестан», а кроме того за вклад в развитие республики – золотой медалью «Народный герой Дагестана». Это и признание, и одновременно стимул для дальнейшей работы на благо нашего края.

 – В Дагестане более тридцати национальностей. Трудно, наверное, приходится находить общий язык со всеми?

– На Кавказе надо иметь авторитет. Но просто так его не получишь, авторитет надо завоевать. У меня на железнодорожной дороге работали 7500 человек, 43 предприятия. ­Чтобы в коллективе была слаженность, надо учитывать нацио­нальную принадлежность. Если руководит лакец, два его заместителя должны быть другой национальности. ­Тогда никаких конфликтов не будет. ­Да­гестан очень богатая республика по духу, по совести, по национальной принадлежности. Если ты правильно себя поведешь, народы как братья. Вот я не хвалюсь, поеду в горы, все меня знают. Я их не знаю – они меня знают. В­ообще я всегда жил по заветам отца. Он любил говорить «Не бегай от работы», «Будь честным со всеми и прежде всего перед самим собой», «Пообещал – сделай». Эти отцовские слова помогли мне в жизни, я всегда любил трудиться. И люблю свой трудолюбивый и замечательный дагестанский народ.

Метки: ,

Оставить комментарий

ЕВРОПЕЙСКИЕ МАРШРУТЫ ПАМЯТИ

ДОРОГИ ПАМЯТИ - ДОРОГИ МИРА


ПРИГЛАШАЕМ!
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ АКЦИЯ-ПОЕЗДКА "ДОРОГИ ПАМЯТИ - ДОРОГИ МИРА" цикла "ЕВРОПЕЙСКИЕ МАРШРУТЫ ПАМЯТИ"
28 октября – 6 ноября 2017 г.
(10 дней / 9 ночей)
Поездка в преддверии 72-й годовщины начала Нюрнбергского процесса над нацизмом и его сателлитами
Маршрут: Москва – Берлин (Заксенхаузен) – Потсдам – Дрезден – Нюрнберг – Мюнхен (Дахау) – Веймар (Бухенвальд) – Лейпциг – Берлин – Москва.
Подробности на www.mrzh.ru. Дороги памяти - дороги мира

НВ-ПАРТНЕР


Rambler's Top100