ПЕРЕВОРОТ В НАУКЕ

Опубликовано allrf в рубрике Наука

РАН: рано радоваться

В конце сентября прошлого года президентом был подписан указ о реорганизации Российской академии наук. Однако сомнения в целесообразности этого шага научная общественность высказала сразу и в едином порыве, как только стало известно о намерениях правительства. Озвученные цели и задачи реформы в виде сохранения и преумножение потенциала науки действительно воспринимаются как общие лозунги, под которые можно замаскировать что угодно. Основной метод, позволяющий достигнуть заявленных приоритетов – освободить ученых от управления имуществом академии, дабы они, не отягощенные бытом, воспаряли в своих научных эмпириях. Но хотя государство и вышло на тропу реформы, очень скоро оно фактически заморозило собственные действия на год.

Операция «Ликвидация»

Ветер перемен в академии задул отнюдь не вдруг. О необходимости реформ говорилось уже около десяти лет, но попытки Министерства образования и науки «перекроить все иначе» какое-то время были не слишком успешны, а внедрение ЕГЭ и болонских норм и вовсе подорвало рейтинг тогдашнего главного застрельщика преобразований А. Фурсенко. Его портфель получил Д. Ливанов, чья непримиримая позиция по отношению к «неэффективным» академикам была известна давно. Новый руководитель ученого министерства продолжил делать заявления, свидетельствующие о серьезности намерений ведомства. Так, в марте 2013 г. он объявил, что академическая форма организации науки в XXI веке устарела, ее надо менять, и он будет для этого делать все от него зависящее. Министр сказал – министр сделал. Уже 27 июня проект реформы РАН был рассмотрен и утвержден правительством, а на следующий день, 28 июня, внесен в Государственную Думу. Предполагалось его обсуждение в первом чтении 2 июля, а окончательное, третье чтение планировалось провести 5 июня – в последний день работы Думы. Документ фактически упразднял академию, оставляя ученым мужам только декоративные экспертные функции, а право распоряжаться финансовым и прочим обеспечением РАН передавалось федеральному агентству научных организаций (ФАНО). Впрочем, энциклика «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» была сырой, с юридической точки зрения, и не прошла положенное общественное обсуждение, поэтому блицкриг не совсем удался. Да и академики, которым кинули кость в виде сохранения зарплат, неожиданно взбрыкнули.

28 июня были приняты обращения Сибирского и Уральского отделений РАН к высшим руководителям России с требованиями отложить рассмотрения проекта и начать его широкое обсуждение. Один за другим российские академики и члены корреспонденты публично стали заявлять о своем нежелании иметь что-то общее с новой структурой. Далее, 1-8 июля, – создание «Клуба 1 июля» и подписание его членами (академиками и членами-корреспондентами РАН) письма об отказе войти в новую «Академию наук» (всего 72 чел.). 1 июля – акция протеста ученых Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в Санкт-Петербурге и флешмоб протеста молодых ученых новосибирского Академгородка. 2 июля – собрание-митинг у «старого» Президиума РАН и собрание представителей академических институтов во дворе СПбНЦ на Университетской набережной, пикет в защиту РАН от реформирования у Гостиного двора в Санкт-Петербурге. 3 июля – «траурные гуляния» ученых у здания Государственной Думы и организованное Советом молодых ученых собрание на площади перед Иркутским научным центром Сибирского отделения РАН…

Протестные письма со стороны научного сообщества и акции по всей стране продолжались до середины октября. Достучались или снизошло, но Комитет Государственной Думы по науке и наукоемким технологиям рекомендует депутатам отклонить законопроект, в который начинают вноситься поправки. И наконец 31 октября 2013 г. Владимир Путин ввел мораторий сроком на один год на сделки с имуществом академического комплекса и кадровые изменения в руководстве институтами. Власть фактически признала, что ошибка вышла и переборщили.

«Год прошел, как сон пустой…»

Мораторий вскоре заканчивается, а каковы итоги скоропалительной реорганизации? Чиновники говорят, что подводить итого еще рано, а вот ученые некоторые изменения уже ощутили. О том, что усилились эмиграционные настроения среди молодежи, о том, что стало больше «бумажного творчества», о том, что система оценки эффективности работы институтов примитивна, нерепрезентативна, открыто заявляют многие представители научного сообщества.

Академик Александр Некипелов, вице-президент РАН (2001-2013 гг.), председатель Совета директоров ОАО НК «Роснефть», директор Московской школы экономики МГУ им. М.В. Ломоносова:

Коротко я бы охарактеризовал ситуацию так: могло быть и хуже. Но ведь задача авторов любой реформы состоит не только в том, чтобы провести ее не по самому тяжелому сценарию. По моим ощущениям, академическая наука сегодня находится в депрессии. Ученые думают не о развитии своих институтов, лабораторий, групп, а о том, как выжить на данном этапе. Многие мои коллеги отмечают, что в их организациях ухудшилась ситуация с молодежью: и те молодые ученые, которые уже работают в структурах РАН, и те, кто собирался в них идти, ищут другие варианты.
Но главный ущерб от проведенной властью акции, на мой взгляд, состоит в том, что разрушен целостный подход к развитию фундаментальных исследований, который в нынешних непростых для нашей страны условиях востребован как никогда. Система, при которой профильное сообщество отстранено от принятия решений, очень несовершенна, она не соответствует задачам развития фундаментальной науки.

Академик Алексей Хохлов, проректор МГУ им. М.В. Ломоносова, глава Совета по науке при Министерстве образования и науки РФ:

Несмотря на все перемены, очень мало что изменилось. Для чего, собственно, реформа затевалась? Чтобы произвести изменения. Но их-то пока и нет. Возможно, они планируются. Очень беспокоит и практически полное отстранение ведущих ученых от какого-либо влияния на решения, принимаемые внутри ФАНО. Постановлением Правительства РФ агентству было предписано создать научно-координационный совет. Прошло восемь месяцев, и только недавно было объявлено о создании рабочей группы по подготовке положения об этом совете. Такие черепашьи темпы весьма впечатляют! Кстати, свой «черновик» положения о НКС ФАНО, а также предложения по формированию этого органа наш Совет по науке при Минобрнауки РФ подготовил еще в октябре прошлого года. Бросается в глаза забюрократизованность агентства. Некоторые мои коллеги жалуются на обилие – буквально вал! – бумаг, исходящих из ФАНО. Причем не все эти документы воспринимаются на местах как «разумные бумаги». Многие из них довольно формальны и свидетельствуют о том, что люди, их создавшие, не очень-то хорошо представляют себе, как именно делается наука.

Председатель профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин предложил обсудить, «как влияют реформы на жизнь научных коллективов, видят ли ученые признаки того, что ситуация в российской науке улучшается. Собранные мнения профсоюз намерен довести до федеральной власти и общества. Рабочая группа по мониторингу применения ФЗ №253 Совета Федерации, профильный комитет Госдумы, Совет при Президенте РФ по науке и образованию планируют осенью провести масштабное обсуждение результатов первого года реформ, и мы должны к этому времени сформировать мнение научного сообщества».

Фетиш эффективности

Как понимают чиновники эффективность науки и как собираются ее просчитывать ­– тоже вызывает критику со стороны ученых. ФАНО провело несколько экспертных сессий по теме «Оценка эффективности деятельности научных организаций и перспективы развития», до 1 ноября агентство должно сформировать комиссию по оценке деятельности институтов. По положению ее состав «будет сформирован ФАНО России с учетом предложений со стороны Российской академии наук. Выбор членов комиссии из числа зарегистрированных кандидатов будет производиться путем общественного голосования, организуемого Агентством». Только четверть кресел комиссии займут «менеджеры» от науки, еще столько же отведено представителям бизнеса и НКО, а 50% – «это ведущие научные сотрудники». Конечная цель аудита результативности НИИ – классификация институтов по категориям.

Как сообщает пресс-служба агентства, «предварительный список содержит 25 обязательных параметров эффективности и 10 дополнительных. При этом для оценки каждой из научных организаций будет использовано от 5 до 10 критериев из общего списка, в зависимости от отраслевой специфики института». Но «параметры и критерии», определяющие эффективность, вызвали обоснованный скепсис у научного сообщества. Так, такой показатель, как библиометрия (оценка количества публикаций), некорректен для сравнения фундаментальной и прикладной науки, математики и истории, книги и статьи, столичного и провинциального НИИ и т.д. К тому же индекс цитирования можно довольно легко искусственно «накрутить» в погоне за симулякром эффективности.

16 сентября состоялась последняя «эффективная» сессия, на которой было принято соломоново решение сохранить наукометрические показатели как способ предварительного анализа, но последние ключевые оценки должны остаться за экспертами. Но в проекте итоговой резолюции сессии ФАНО не выработано даже определения понятий «результативность» и «эффективность». Оценки институтам хотят поставить уже через пару лет, хотя понятно, что в фундаментальной науке никакие существенные результаты в такие сроки не укладываются. Например, престижнейшую Нобелевскую премию присуждают по результатам публикаций 10-15 летней давности, когда вклад в науку неоспорим. Комиссия же ФАНО должна быть прозорливей комиссии по присуждению Нобелевской премии, оценивая результативность вчерашнего открытия. Иначе получится профанация и раздача серег всем сестрам (или тем, которые «ровнее других»). Есть соблазн начислить «проходные баллы» тем институтам, которые работают над приоритетами, выбранными правительством: космос, оборона, медицина. А, скажем, тем, кто занимается структурной лингвистикой можно идти «переквалифицироваться в управдомы». Возможно, что удобоваримая инструкция, позволяющая оценить результативность и эффективность и удовлетворяющая чиновников и ученых, будет выработана, но пока остаются опасения, что всех будут мерить общим аршином. И эта неопределенность усиливает чемоданные настроения молодых ученых и всеобщий скепсис по отношению к реформе. Академик В.Е. Фортов, говоря о сугубо российской специфике научной жизни, отметил, что «ситуация в Российской академии наук сильно отличается от того, что нам известно по Германии, Франции, США, другим странам. Не существует универсальной модели организации науки — не существует и универсальной модели оценки деятельности институтов. А, кроме того, надо учесть — материальные условия работы ученого в нашей стране и в развитых странах несоизмеримы». Сравнение, похоже, не в нашу пользу. В 2010 году нобелевскими лауреатами за открытие двумерного материала графена стали бывшие российские граждане Андрей Гейм и Константин Новоселов. На вопрос СМИ, планируют ли они вернуться на родину, оба ученых ответили отрицательно.

«Два пишем, три в уме…»

По результатам опроса экспертного сообщества, проведенного Центром научной политической мысли и идеологии в октябре 2013, причины реформы РАН научные работники видят прежде всего в области имущественных и финансовых интересов. 62% опрошенных допустили мысль, что реформаторы хотели добиться «передела имущества академии», чуть больше половины экспертов высказались за версию «управления финансами», 43% приписали чиновникам «ошибочное» (рыночно-коммерческое) представление о роли науки. Коррумпированность РАН назвали причиной 24% респондентов и только 18% отметили повышение эффективности как задачу реформы. (Допускалось несколько вариантов ответов). Отвечая на вопрос о том, «приведет ли принятие закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» к позитивным изменениям или только усугубит положение российской науки», только 7% экспертов ответили утвердительно, 68% – отрицательно, и почти четверть затруднилась с ответом. Среди экспертов, отвечавших на вопросы анкеты, оказалось 21,7% докторов наук, 50% кандидатов наук. 12% респондентов являются сотрудниками РАН. Опросом было охвачено 34 региона России.

Почему чиновники заслужили упрек в корыстных намерениях? Само понятие «эффективность», которым хотят померить и взвесить ученых мужей, взято из экономики и бизнеса. А что бывает с неэффективными производствами, более или менее понятно. Помахав дубинкой эффективности можно слепить из двух-трех институтов одного кентавра. И при этом освободится много полезной площади. Так, например, на одной из встреч ФАНО предложило слить знаменитый ФИАН им. Лебедева с Институтом металлургии потому, что они «близки» территориально. На экспертной сессии в Санкт-Петербурге предлагалось создать консорциум, который включает в себя Физико-технический институт им. Иоффе, Институт химии силикатов, Пулковскую обсерваторию и сельскохозяйственный институт. Это не только потеря бренда, но и потеря юридического лица, т.е. переход из-под научного омофора академии в юрисдикцию агентства. Значит, по желанию чиновников можно будет по закону нагнуть фундаментальную науку поближе к земле, поближе к прикладным исследованиям. Чисто гипотетически.

Ученые протестуют против приравнивания процессов получения знаний о законах природы к процессам извлечения прибыли. Если власти хотят добиться эффективности, они должны поднимать престиж науки, чтобы туда шли талантливые школьники и студенты и чтобы они не искали потом себе новой родины, которая оценила бы их труд немного выше, чем труд гастарбайтера-дворника. Пока же на это остается только надеяться.

30 сентября 2014 года правительство внесло в Думу проект Закона о федеральном бюджете на 2015 год и плановый период 2016 и 2017 годов. Сюрприза в виде заметного увеличения финансирования науки в экономической ситуации, когда «не до жиру, быть бы живу», не случилось. На фундаментальную науку выделят 130 млрд руб., на прикладную – в два с небольшим раза больше. При этом из этих средств космос получит 80 млрд, а медицина – 21 млрд. Примерно на этом уровне, с учетом инфляции, финансирование науки остается и в краткосрочной перспективе. Для сравнения: бюджетные ассигнования МВД России на 2014 год — 1,136 трлн руб.

Частный случай или закономерность?

Обидно, конечно, когда денег дают мало, а требуют много, но с точки зрения «исторической» несправедливости, отношения науки и власти проходят в рамках национальных традиций. Как случится где неурожай и застой – во всем винят просвещение. В 1848 году во Франции случилась буржуазная революция, а через два года в России приняли «Циркулярное предложение относительно диссертаций на ученые степени», согласно которому диссертация и выводы из нее должны быть благонадежными, не допускать двоякого толкования и обсуждения начал, противных государственному устройству. По мнению В.И. Вернадского: «Русские ученые совершали свою научную работу вопреки государственной организации». И.И. Мечников, А.Г. Столетов, Н.А. Умов трудились вне императорской Академии наук. Но по-настоящему консолидироваться против полного огосударствления науки ученые смогли лишь в 1905 (тоже революционном) году. 12 января «Записку о нуждах просвещения» подписали 342 ученых (16 академиков, 125 профессоров, 201 приват-доцент), преподавателей различных высших учебных заведений. Среди них: В.И. Вернадский, К.А. Тимирязев, И.П. Павлов, С.С. Ольденбург, А.Н. Веселовский и др. Если отвлечься от несколько архаичного через 110 лет стиля изложение, то манифест вполне пригодился бы и сегодня. Академики и преподаватели сетовали, что высшие учебные заведения «находятся в состоянии полного разложения», научная и исследовательская деятельность проходит под унизительным администрированием чиновников, и даже статус профессора не защищает от вмешательства в педагогическую деятельность. «Очень часто профессора и преподаватели усмотрением представителей власти были вынуждены оставить свою деятельность по причинам, ничего общего с наукой не имеющим».

С одной стороны, «чистый разум» всегда признавался источником военного и экономического могущества державы, а с другой стороны, по этим же причинам попадал под подозрение. Для власти идеальным вариантом оставалась бы работа ученых в «шарашке», когда все результаты интеллектуального труда засекречены и принадлежат государству. Между тем, как показывает мировая практика, оптимальной оказывается дублированная поддержка со стороны государства и бизнеса. Последний гораздо больше заинтересован без проволочек внедрить новые технологии в практику. Поэтому ученым гарантирована относительная свобода профессиональной деятельности, в том числе свобода от перепроизводства отчетных циркуляров. Другое дело, что в настоящий момент бизнес также не является сильным и полноценным партнером государства, чтобы защитить науку в своих же интересах. Поэтому эффективность, скорее всего, останется в тех пределах, которое может обеспечить научное сообщество в условиях наступающего кадрового и финансового голода.

Оксана Олейникова

«НАШ СИМВОЛ — «СИГМА» — ИНТЕГРАЦИЯ НАУК»

Опубликовано allrf в рубрике Наука

Александр АСЕЕВ, председатель Сибирского отделения РАН:

Реформа РАН была объявлена год с лишним назад. Заканчивается годовой мораторий на структурные и кадровые решения, полным ходом идут уже запущенные процессы. Мы должны трезво взглянуть на те последствия, которые уже проявились, и те, что находятся в уже недалекой перспективе. И в этих условиях важны активный поиск компромиссов, точек соприкосновения и роста, выстраивание государственной политики по отношении к науке в тесном взаимодействии всех заинтересованных структур.

Реформа Российской академии наук спровоцировала ситуацию, при которой очевиден разрыв между центром компетенции (РАН) и центром управления (ФАНО). При этом если мы обернемся назад, то увидим, что раньше именно академия выступала объединяющим началом, разворачивая междисциплинарные связи как по горизонтали, так и по вертикали, управляя огромным комплексом организаций, причем менеджмент реализовывался учеными либо выходцами из науки, понимающими нужды и потребности своей отрасли. Руководители обладали необходимым набором и знаний, и компетенций – и именно это сохранило дееспособность РАН в условиях длительного недофинансирования.

Сегодня все это стремительно утрачивается, причем в то время, когда России необходимы усилия и поддержка всего научного сообщества, его концентрация на решении жизненно важных для государства проблем, связанных с осложнившейся международной обстановкой и введением санкций. Тем более сейчас мы видим, что взят четкий курс на импортозамещение. Выступая на заседании Государственного совета по науке и образованию, академик Евгений Примаков подчеркнул: «Сердцевина импортозамещения – развитие науки и технологий. Это, может быть, не было так остро вчера, но сегодня это стоит наиболее остро».

Если говорить об управленческой функции, то процесс передачи функционала ФАНО происходит без должной проработки и недостаточно прозрачно, новые связи не успевают сформироваться в своей полноценности, и это, без сомнения, влияет на организацию процесса исследований. Более того, очевидным становится грубое нарушение одного из основных положений ФЗ-253 о научно-методическом руководстве РАН научной и научно-технической деятельностью научных и образовательных организаций (Статья 2, п.3). Тем не менее научное сообщество и руководство РАН настроено на конструктивное взаимодействие с ФАНО, что позволяет избежать открытого противостояния. Пока взаимодействие РАН—ФАНО идет трудно, с потерей времени и, соответственно, темпов развития.

К примеру, до сих пор непонятна ситуация с региональными научными центрами, которые находятся в достаточно неопределенном состоянии, а ведь это, даже если говорить только о СО РАН, свыше 60 институтов, включая филиалы ведущих академических НИИ. Руководителям научных центров делаются предложения, предусматривающие фактическую ликвидацию институтов в их составе. Деформация территориальной организации науки приведет к резкому снижению конкурентоспособности регионов в важнейших на сегодняшний день сферах образования, инноваций и в развитии высоких технологий. Кроме того, не нужно забывать и о том, что во многих субъектах федерации научные центры РАН являются единственными центрами науки и просвещения, и будет крайне недальновидно и опасно, особенно в национальных республиках, потерять эти позиции. Тут можно вспомнить Фредерика Жолио-Кюри, который предостерегал: «Наука необходима народу. Страна, которая ее не развивает, неизбежно превращается в колонию».

Не стоит забывать и о таких категориях как репутация. В нынешней ситуации понизился авторитет власти в глазах ученых и образованных россиян, авторитет России в мировом научном сообществе, авторитет ученых в восприятии населения. И это одновременно с поставленной задачей опоры на достижения современной науки, ее продвижение и популяризацию! Более того, все очевидней перед нами встает угроза потери отечественной научно-технической и технологической идентичности.

В то же время мы видим, что в стране существует громадная потребность в новых технологиях и разработках. Перед наукой стоят серьезнейшие задачи в решении проблем энергоэффективности и энергосбережения, поиске возобновляемых источников энергии, развитии ядерных, космических, информационных, биомедицинских технологий, создании новых технологий для обороны и безопасности на основе достижений современной науки. Для Сибири на первый план выходят проблемы, связанные с разведкой, добычей и переработкой углеводородов и минерального сырья, исследованиями Арктики, экологии, климата, транспортной системой, развитием спутниковых технологий и т.д. Иными словами, фронт работ у нас, ученых, огромен, но нас вынуждают сражаться и на другом фронте – организации науки и научных исследований. Как говорил Виссарион Белинский, «кто не идет вперед, тот идет назад: стоячего положения нет».

При этом сегодняшней российской науке есть что дать всем вышеозначенным сферам и другим, тут не перечисленным. Только в Сибирском отделении РАН сформирован целый комплекс уже готовых разработок и технологий высочайшего мирового уровня. Это ускорительная техника Института ядерной физики для фундаментальных исследований и разнообразных практических применений, высокосовершенные кристаллы, включая искусственные алмазы Института геологии и минералогии, лекарственные препараты нового поколения, инновационные способы терапии различных болезней, включая самые тяжелые – рак, туберкулез, синдромы Альцгеймера и Паркинсона. Среди достижений ученых СО РАН – получение новых катализаторов (в том числе и для нефтяной промышленности), исследования металлорганических полимеров, электромагнитные сканеры подземного пространства, тепловизионная техника самого разного назначения, квантовые технологии, основанные на свойствах отдельных атомов, электронов, фотонов и их ансамблей. Сибирские физики участвуют в масштабных международных проектах, таких как LHC, ITER, XFEL и др. Благодаря работе совместных лабораторий СО РАН-НГУ Новосибирский государственный университет вошел в число лучших ста университетов мира по физическим наукам согласно рейтингу THE. Крупнейшее открытие сделано сотрудниками Института археологии и этнографии при исследовании артефактов Денисовой пещеры на Алтае: найден и включен в научный оборот новый предок человека – человек денисовский, или алтайский homo altaensis. Очень важно не только сохранить и использовать все эти достижения, но и развивать существующие заделы, тем более что результаты наших исследований и разработок высоко оцениваются во всем мире. СО РАН ведет совместную работу с множеством стран, в том числе и с государствами Юго-Восточной Азии – новым экономическим центром мира. И это совпадает с новым вектором внешней политики государства.

На прошедшем не так давно форуме «Технопром-2014» поставлена задача построения новой экономики на основе технологий шестого уклада. Я считаю, что в настоящее время у нашей страны есть все интеллектуальные ресурсы для обеспечения этого процесса, для стремительного инновационного развития. Нам нужно активнее решать проблему встраивания интеллектуального продукта в рыночный оборот, возрождая ту область науки, которая раньше называлась «отраслевой». Нужно использовать прекрасно работавший на протяжении долгих лет принцип «треугольника Лаврентьева», объединяющий в себе три «вершины»: образовательную, исследовательскую и внедренческую деятельность. В настоящее время на территории Новосибирского академгородка этот принцип воплощен в интеграции институтов СО РАН, НИУ НГУ, фирм и предприятий Академпарка. Могу ответственно заявить, что имеется прочная база и все предпосылки для дальнейшего успешного развития науки, образования и инноваций на основе достижений институтов СО РАН.

Тем не менее надо понимать: реформы необратимы, и необходимо в новых реалиях создавать условия для успешной работы как основателям и носителям знаний многочисленных научных школ СО РАН, так и молодому поколению исследователей, чья энергия и дерзость преодолеют сиюминутные проблемы российской науки. К сожалению, в то время как для трудоустройства современному молодому ученому предоставлен весь мир, Россия предлагает реформируемую организацию, чьи перспективы достаточно туманны. Кроме того, основной вопрос, встающий перед определяющими свою дорогу исследователями, заключается в жилье, что усугубляется относительной замкнутостью сибирских академгородков и научных центров. Сибирское отделение РАН на протяжении нескольких последних лет активно работало над разрешением жилищной проблемы: благодаря принятым мерам за последние четыре года более тысячи сотрудников, в том числе и молодых, стали обладателями квартир по себестоимости, служебных квартир, при поддержке Федерального фонда РЖС начато строительство коттеджных поселков экономкласса «Сигма» и «Веста» по льготным ценам. Однако в настоящий момент сохраняется неопределенность по поводу будущего этих проектов: вопрос о полнокровной жилищной программе для молодежи в ФАНО России не ставится.

Этим летом было обнародовано письмо помощника президента РФ Андрея Фурсенко о реорганизации структуры институтов и научных учреждений страны в сторону укрупнения и переформатировании. Глава государства поручил Академии наук, правительству страны и ФАНО подготовить соответствующие предложения. Не так давно в Новосибирске прошла совместная экспертная сессия с представителями ФАНО, где обсуждалась вышеозначенная проблема. Это еще одна важнейшая задача, которая стоит перед всем сообществом, и здесь нам предстоит очень большая работа. В этой связи необходимо привести еще одно высказывание академика Е.М. Примакова, сделанное им 19 сентября 2014 г. на заседании Совета по науке и образованию: «Передача институтов не должна приводить к тому, что Агентство руководит их научной деятельностью. Научная деятельность остается, руководство научно-организационное остается за Академией наук».

Я считаю, что структуризацию необходимо рассматривать и допускать в качестве нового и более высокого уровня интеграции НИИ вокруг институтов-лидеров, направив ее на решение приоритетных задач фундаментальных и прикладных исследований. Нами были предложены несколько вариантов расширительной реструктуризации Сибирского отделения РАН, чтобы в итоге получить мощный научно-образовательный и научно-технологический консорциум или федеральный межведомственный и межотраслевой научный центр. Нам необходима надведомственная система управления научно-образовательной и инновационной деятельностью на уровне всего сибирского региона и, в первую очередь, в Новосибирском академгородке, которая работала бы в интересах регионов большой Сибири, от Тюмени до Якутии, и в целом всей России. При этом главным конкурентным преимуществом видится сохранение междисциплинарного подхода к исследованиям в соответствии не только с нашим уникальным опытом в этом направлении, но и с ведущими мировыми тенденциями развития науки. Предложения по структуризации СО РАН готовит совместно с ФАНО, для этого формируется общая комиссия с участием руководителей обеих организаций. При этом хочу отметить, что для институтов ННЦ СО РАН приоритетным направлением является интеграция с Новосибирским государственным университетом с образованием надведомственного аппарата управления и координации.

Я считаю, что символом жизни нашей научной системы была, есть и будет эмблема СО РАН – «сигма». ∑ – знак интеграции: научных направлений, подразделений, институтов, вузов, научных организаций – и усилий. Только скоординировав наши действия и найдя полное взаимопонимание между наукой, образованием, бизнесом и властью, мы сможем реализовать все точки роста, имеющиеся в нашей российской науке, на благо нашего Отечества.

МЫ ЕЕ ТЕРЯЕМ…

Опубликовано allrf в рубрике Наука

То, что происходит вокруг РАН, – это не смертельная рана, а смертельный приговор с отсрочкой на год и надеждой на помилование. «Если нынешняя Академия будет закрыта, то писать письмо о приеме в новую я не стану», – заявил в июне нынешнего года в одном из интервью академик РАН, дважды лауреат Государственной премии, лауреат медали Дирака Владимир Захаров. Он – один из самых цитируемых российских ученых. Страсти вокруг РАН не утихают. Что изменилось спустя несколько месяцев как в ситуации вокруг науки, так и во взглядах известного физика? Сегодня он отвечает на вопросы нашей редакции.

Владимир Евгеньевич, как вы сегодня оцениваете реальное состояние новой государственной политики по отношению к науке и наукоемкому производству?

– Новая государственная политика по отношению к науке остается совершенно неясной. Академические институты переданы под руководство ФАНО, но что ФАНО собирается предпринять – никто толком не знает. Возможно, включая и самое ФАНО. Ходят слухи о предстоящих структурных преобразованиях, о будущем слиянии институтов. Иногда эти слухи кажутся фантасмагорическими. Например, говорят, что знаменитый ФИАН будет слит с Институтом металлургии и материаловедения им. Байкова. Предполагаемая причина слияния – здания институтов находятся близко друг от друга. Нет нужды говорить о том, что подобное слияние было бы очевидной нелепостью, поскольку тематики институтов не имеют между собой ничего общего.

Каким вам видится наш научный потенциал сегодня, в непростых внешних и внутренних условиях жизни страны. Какие появились болевые точки, и что требует первостепенного внимания?

– Российская наука понесла огромные потери в девяностые годы. Произошла колоссальная утечка мозгов. Сегодня в каждом американском университете работают десятки выходцев из России. Все они получили профессорские позиции в жесткой конкурентной борьбе, что является живым свидетельством того, какой у нас раньше была наука. Однако, как ни странно, несмотря на понесенные потери, научный потенциал в России сохранился на достаточно высоком уровне – слишком сильна традиция. Но чтобы его сохранить, спасти российскую науку от деградации и исчезновения, нужны срочные меры. Острые проблемы – низкие зарплаты, нехватка средств на закупку оборудования, которое позволит вести исследования на современном научном уровне, и вытекающая отсюда трудность с привлечением в науку молодежи. Эти беды хорошо известны. Что касается наиболее болезненных, я бы выделил две совершенно конкретные проблемы. Первое – это жилье для молодых научных сотрудников. Если они не получат возможности приобретать жилье на льготных условиях, то никакого будущего у российской науки нет. Вторая острая проблема – это дефицит квалифицированных руководящих кадров. Массовая эмиграция в последние десятилетия создала демографическую яму в научном контингенте страны – нехватку ученых продуктивного среднего возраста. Теперь старые директора и руководители подразделений уходят, а заменить их некому. Кроме того, жизнь директора академического института сегодня настолько трудна, что желающих идти на эту работу мало, поскольку она предполагает отказ от собственных научных планов. Поэтому обновление корпуса директоров следует проводить очень продуманно и неспешно.

Как вы оцениваете реальное состояние национальной конкурентоспособности по уровню научных знаний и внедрению научных разработок в реальную экономику страны? Какое место занимает наша страна сегодня?

– Я могу говорить только о фундаментальной науке. При правильном к ней отношении она сохранит и улучшит свою конкурентоспособность. Что касается прикладной науки, тут я менее компетентен, но думаю, что все зависит от того, сумеет ли экономика страны слезть с нефтяной иглы и встать на высокотехнологические рельсы. Для этого, прежде всего, нужны кредиты по доступным процентам, порядка 5% годовых, и налоговые льготы стартапам. Я знаю, что об этом говорится, но не очень осведомлен, что делается реально. И еще одно. Сегодня явно просматривается тенденция возложить решение прикладных проблем на академические институты. Это бесперспективный путь. Ученые в институтах заняты, в первую очередь, фундаментальной наукой. Разумеется, замечательно, когда какой-то фундаментальный результат дает путь стартапу, но насильно принуждать ученых заниматься прикладными исследованиями нельзя. Они будут от этого уклоняться и снова начнут искать профессорские позиции за рубежом. Нужно возрождать прикладную науку, создавать институты, исследовательские лаборатории или конструкторские бюро, которые будут заняты преимущественно прикладными разработками. Раньше таких институтов было много, но в девяностые годы большинство из них было ликвидировано без надлежащего предварительного обоснования.

Многие действия по реорганизации РАН в 2013 г. и в 2014 г. вызвали широкий резонанс среди научных кругов и широкой общественности страны. Сняты ли вопросы, которые беспокоили ученых?

– Вопросы, которые беспокоили ученых, остаются. Все со страхом ждут окончания годичного моратория на кардинальную реформу, который должен закончиться в ближайшее время. Ученые опасаются двух вещей – бессмысленных действий по структурным преобразованиям и отъема у институтов зданий. Будем надеяться, что этого не произойдет. Ученые также справедливо протестуют против того, что важнейшие вопросы научной политики решаются без обсуждения с ними. Кроме того, это несправедливо и сильно увеличивает риск принятия ошибочных решений, потому что уровень компетентности тех, кто эти решения принимает, вызывает большие сомнения.

ЕВРОПЕЙСКИЕ МАРШРУТЫ ПАМЯТИ

ДОРОГИ ПАМЯТИ - ДОРОГИ МИРА


ПРИГЛАШАЕМ!
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ АКЦИЯ-ПОЕЗДКА "ДОРОГИ ПАМЯТИ - ДОРОГИ МИРА" цикла "ЕВРОПЕЙСКИЕ МАРШРУТЫ ПАМЯТИ"
28 октября – 6 ноября 2017 г.
(10 дней / 9 ночей)
Поездка в преддверии 72-й годовщины начала Нюрнбергского процесса над нацизмом и его сателлитами
Маршрут: Москва – Берлин (Заксенхаузен) – Потсдам – Дрезден – Нюрнберг – Мюнхен (Дахау) – Веймар (Бухенвальд) – Лейпциг – Берлин – Москва.
Подробности на www.mrzh.ru. Дороги памяти - дороги мира

НВ-ПАРТНЕР


Rambler's Top100